Станислав Ржевский

(работы автора)

Способностью воспринимать произведения изобразительного искусства человек во многом обязан феномену зрительных иллюзий. В конечном итоге, любое живописное полотно, любой графический рисунок или фотография состоят из множества элементов изображения – пятен, штрихов, точек, и т. п. И только иллюзорное восприятие позволяет нашим чувствам выстраивать из этих единиц целостные образы, обладающие объемом, цветом и внутренней динамикой.

Плоское изображение не может содержать достаточное количество информации для реалистичной передачи предметов, однако человеческое сознание способно достраивать картину, наделяя изображение мнимыми атрибутами. Из сочетания темных и светлых пятен возникает иллюзия объема, перспективное изменение масштаба и контрастности создает иллюзию глубины, наличие симметрии и асимметрии придает картинке статичность или динамичность.

Существуют также особого рода иллюзии, обусловленные способностью сознания моментально распознавать привычные образы. Они приводят к обманам зрения, ложному различению образов в хаотических картинках; это свойство человеческой психики играет значительную роль в изобразительном искусстве. В данной статье речь пойдет о художественных приемах, основывающихся на создании иллюзий и симметричных структур. Подобные методы издревле используются в изобразительном искусстве, долгое время их применение оставалось интуитивным; современная теория восприятия позволяют оценить их с научной точки зрения и в некоторой мере раскрыть секрет их эффективности.

Прежде всего, необходимо сказать несколько слов о природе иллюзий восприятия. В отличие от галлюцинаций, они являются нормальным свойством психики и присущи всем людям без исключения. Но индивиды с шизоидной психикой подвержены иллюзиям в значительно большей степени, что осложняет их жизнь – в разговорах им слышатся мнимые слова, из букв читаемого текста складываются несуществующие надписи, в обычных предметах они видят злобно смотрящие на них животные и человеческие лица. Это прискорбное состояние психики называется апофенией, оно свойственно для шизофрении и других психозов.

Однако в норме иллюзии не должны отягощать восприятие действительности; напротив, они помогают выделять главное в потоке воспринимаемой информации, моментально распознавать привычные образы. Здесь можно провести аналогию действия мозга и персептрона – прибора, распознающего изображения по заданным алгоритмам (при помощи таких устройств считывается индекс на почтовых конвертах).

Здесь стоит вспомнить широко известный опыт с чтением текста с частично замененными или пропущенными буквами – как правило, люди с большим читательским опытом быстро прочитывают и понимают подобные надписи, за счет того, что их мозг распознает символы букв и очертания слов по особым алгоритмам. Примерно также функционируют и компьютерные программы для распознания текста – в них заложены прообразы букв, эквиваленты которых ищутся в считываемом тексте.

Однако наиболее важными образами для человеческого подсознания являются не текстовые символы, а изображения природных объектов – деревьев, животных, а также человеческие лица. Так сложилось издревле – вглядываясь в окружающее пространство, наши первобытные предки должны были моментально различать приближение животных или других людей, ведь от этого завило их выживание. И в наши дни одной из самых распространенных иллюзий остается ложное наблюдение человеческих лиц и фигур животных, которые могут видеться в абстрактных картинках. Именно поэтому в шизойдных иллюзиях и галлюцинациях чаще всего являются устрашающего вида звери и химерные существа, в давние времена считавшиеся демонами.

Ложное восприятие, обусловленное зрительными иллюзиями, обозначается термином «парейдолия», восходящим к греческому слову εἶδος, т. е. «образ». Обычно оно проявляется в том, что на месте неясных очертаний различается нечто отчетливое и определенное. Особенно устойчивые парейдолии возникают при рассматривании симметричных структур, причина этого явления будет рассмотрена ниже.

Примером парейдолии космического масштаба является знаменитое «Лицо на Марсе» – образ, похожий на человеческий лик, обнаруженный на одном из снимков поверхности красной планеты. Последующие фотографии показали, что это отчетливо видимое лицо было лишь следствием случайной игры света и тени на естественных неровностях марсианского ландшафта. К тому же разряду явлений стоит отнести и «Марсианские каналы», якобы обнаруженные при телескопических наблюдениях этой планеты в момент противостояния с Землей, и «Лунный Иерихон» – некое подобие разрушенного города, наблюдаемое на поверхности Луны.

Иллюзии могут возникать при рассматривании хаотических картинок – пятен красок на палитре, разводов влаги на штукатурке, рельефов скальных поверхностей и. т. д. В таком случае парейдолия превращает совершенно неупорядоченное, не несущее информации изображение в нечто, содержащее осмысливаемый образ. Однако подобные иллюзии очень тонки и неустойчивы, зрители могут быть восприимчивы к ним в разной степени (в силу особенностей своей психики).

Совершенно иначе обстоит дело с симметричными структурами – они могут вызывать устойчивые иллюзии, в равной мере воспринимаемые почти всеми зрителями. Дело в том, что добавление симметрии превращает хаотическую картинку в упорядоченную; более того – оно создает образы, близкие к формам природных объектов. Тела живых существ, как правило, обладают симметрией, обусловленной характером их движения. Например, тело насекомого ассиметрично в продольном направлении, так как оно движется поступательно, но симметрично в направлении поперечном, в связи с тем, что его движения вправо и влево равновероятны. То же касается и человека – тело его ассиметрично по направлению сверху вниз (что соответствует вектору силы тяжести), ассиметрично по направлению ходьбы, но обладает зеркальной симметрией правой и левой половины. Иным видом симметрии наделены растения, медузы и иглокожие (морские ежи, морские звезды, морские лилии) – их тела радиально-симметричны, т. к. они ведут прикрепленный образ жизни либо движутся в толще воды.

Итак, введение симметрии создает ощущение биоморфности изображенного предмета и может приводить к возникновению устойчивых иллюзий. Кроме того, симметрия обладает еще одним замечательным свойством – она позволяет придавать образу статичность или динамичность. Ведь как уже было сказано, проявление симметрии в природе связано с характером движения живых организмом. Обобщая это правило можно предположить, что изображение будет выглядеть статичным по направлению симметрии (так как его движения в разные стороны при этом равновероятно). Введение асимметрии, напротив, создает иллюзию динамичности, поступательного движения в определенную сторону.

Истоки человеческого искусства уходят в доисторические времена – в обширнейшую эпоху палеолита, по сравнению с которой наша цивилизация является ничтожной вехой в истории. На протяжении десятков тысячелетий первобытного существования зарождающееся человечество создавало искусство, носящее сакральный, мистический характер. Резные статуэтки божеств, мегалиты с высеченными на них магическими символами, наскальные рисунки – все эти памятники первобытного искусства создавались в религиозных, обрядовых целях. Они имели особое значение, ведь наши предки свято верили, что магические ритуалы помогают им в борьбе за выживание.

Наиболее распространенными объектами для изображения являлись растения и животные, играющие важнейшую роль в повседневной жизни. Изначально человеку было присуще предметное мышление, и рисунки его воспроизводили подобия окружающих вещей – это были примитивные изображения животных и растений. Но в дальнейшем, по мере формирования абстрактного мышления, элементарные рисунки стали складываться в орнаменты и символы, содержащие в себе следы биоморфных образов – таковым является типичное искусство эпохи мезолита и неолита.

Возможно, по этой причине орнаменты и декоративные элементы и в наши дни зачастую воспроизводят очертания природных объектов – эти образы легко распознаются и глубоко воздействуют на подсознание. Цветочные мотивы присутствуют в большинстве известных орнаментов из творчества различных народов, а геральдические животные в качестве символов и поныне изображаются на гербах и эмблемах. Одно только перечисление мифических птиц, чьи образы используются в современной геральдике, заняло бы длинный список – достаточно вспомнить такие символы как «Феникс», «Сирин», «Семург», «Каландринон», «Майастра», и т. д.

До появления иероглифической и алфавитной письменности различные народы использовали пиктограммы и магические символы. Пиктограммы, как правило, грубо воспроизводили очертания изображаемого предмета, магические изображения являли собой абстрактные фигуры, выстроенные в соответствии с некоторыми видами симметрии. Чаще всего использовалась радиальная и вращательная симметрия – примерами могут случить лучистые символы древних исландцев и общий для многих народов знак свастики, символизирующий движение солнца. Подобные образы неспроста наделялись симметрией – первобытные художники интуитивно понимали особую роль симметричных структур в восприятии изображения.

Согласно математическим понятиям, тело считается симметричным, если некоторые его части после перемещения (трансляции) совпадают с другими – так углы равнобедренного треугольника совмещаются при его «сгибании» вдоль центральной оси. Кроме того, два тела могут быть симметричны друг другу, если они расположены на равном удалении относительно некой оси или точки и совпадают друг с другом после трансляции. Рассмотрим основные виды симметрии, их проявление в природной среде и возможности использования в искусстве:

1. Центральная симметрия – равноудаленное расположение фигур относительно некой точки. В природе подобным образом могут выстраиваться внутренние части цветков и листья растений. Введение в композицию центрально-симметричных структур позволяет передать взаимодействие между предметами – их симметричное положение относительно центра создает между ними подсознательно воспринимаемую связь. Так два сходных по форме предмета, один из которых расположен в левом верхнем углу кадра, а другой – в правом нижнем, будут невольно сопоставляется зрителем при рассматривании картинки.
2. Зеркальная (билатеральная симметрия) – совпадение правой и левой части предмета, достигается зеркальным отражением одной части относительно центральной оси. Этот вид симметрии свойственен большинству активно движущихся организмов, в том числе, насекомым и млекопитающим. Введение зеркальной симметрии делает композицию статичной по одной оси, демонстрируя, что движения в обе ее стороны равновероятно. Ее искусственное применение позволяет создавать биоморфные иллюзии – из хаотичных структур складываются очертания лиц и фигур животных. На этом принципе основано применение теста Роршаха, содержащего симметричные пятна.
3. Лучевая (радиальная) симметрия – образуется аналогично вышерассмотренной, но имеет место в случае присутствия нескольких осей симметрии. При этом возникают фигуры, напоминающие звезды и бутоны цветов. В природе существует множество радиально-симметричных форм, в основном это растения, иглокожие и кораллы, ведущие прикрепленный образ жизни, а также подводные обитатели, свободно перемещающиеся вверх и вниз в толще воды. Радиальная симметрия в таких случаях наиболее соответствует жизненным потребностям, обеспечивая чувствительность и защиту организма в равной мере со всех сторон. Зачастую встречаются комбинации зеркальной и лучевой симметрии, как в случае головоногих моллюсков, т. е. осьминогов и каракатиц. При искусственном введении подобной симметрии также могут возникать биоморфные образы, либо картинки, вызывающие ассоциации с формами снежинок и других правильных кристаллов. Кроме того, радиально-симметриченые структуры кажутся предельно статичными, так как их движение в любую сторону видится равновероятным.

• Вращательная симметрия – имеет место в том случае, если тело совпадает само собой при вращении относительно некоей точки. Число таких совпадений при полном повороте на 360° характеризует порядок симметрии – к примеру, даосийский символ «Инь и Янь» обладает вращательной симметрией второго порядка, так как совпадает сам с собой при повороте на каждые 180°. Этот знак является хорошей иллюстрацией использования подобной симметрии в искусстве – она позволяет передать внутреннюю динамику предмета. Две части символа обозначают абсолютные противоположности – свет и тьму, дух и материю, мужское и женское начало, и т. п. Но эти противоположности не только разграничены – они взаимодействуют, смешиваются и противоборствуют, и это движение передается с помощью вращательной симметрии. В природе также встречаются вращательно-симметричные структуры – в основном среди медуз и иглокожих; как и в предыдущих случаях, симметрия соответствует характеру их движения.
• Трансляционная симметрия – характеризуется совпадением фигур при поступательном перемещении. В этом случае мы имеем дело с существованием копий предмета, расположенных на траектории его движения, причем эти копии могут иметь разный масштаб. В природе трансляционной симметрии соответствует так называемая метамерия – построение тел животных и побегов растений из множества одинаковых сегментов. В искусстве трансляционная симметрия служит основой ритмических картинок, включающих направленные ряды однообразных предметов. Ритм может способствовать передаче динамики, особенно в том случае, если ряды предметов уходят в перспективу.

В изобразительном искусстве редко используется абсолютная, строго выверенная симметрия – как правило, предметы, равноудаленные от оси или центральной точки могут быть подобными, но не идентичными. Абсолютно симметричные структуры можно получить с помощью компьютерной обработки изображения – для этого его части необходимо подвергнуть зеркальному отражению. Полученные картинки представляют собой интерес, но выглядят, как правило, совершенно декоративно. В живописи используется не точная а приблизительная симметрия, называемая также квазисимметрией – незначительное отличие в общем подобных частей изображения несколько оживляет картинку, позволяя перейти от декоративности к истиной художественности. Стоит учесть, что в природе чаще всего встречается именно квазисимметрия – в общих чертах подобные части организма имеют незначительные различия (так известно, что лицо человека несколько ассиметрично, этот факт обнаруживается при сопоставлении картинок полученных зеркальным отображением одной и другой половины его лица).

Особую роль среди биоморфных образов играют так называемые фракталы – самоподобные структуры, обладающие особым типом симметрии. Фракталы строятся на основе некоего прообраза, путем его многочисленного копирования (итераций). В итоге получается сложная фигура, отдельные части которой повторяют очертания ее формы в целом.

Многочисленные природные объекты являются фракталами, а точнее – квазифракталлами – естественный рост вносит коррективы в сложные математические алгоритмы. Типичным примером природного фрактала служат так называемые вайи – листья папоротника, отдельные элементы которых подобны очертаниям пластинки в целом. Фрактальные структуры наблюдаются в ветвлении деревьев, в форме цветков и листьев, кроме того, алгоритмам фрактального ветвления соответствуют формы молний и прочих разрядов, очертания скальных формаций, облаков, речных русел, и еще множества природных объектов.

Искусственно изображенные фракталы по-особому воспринимаются человеческим сознанием, видимо, вследствии их близости к природной среде. При этом также возникают иллюзии присутствия на картинке живых, биоморфных объектов. В связи с этим весьма популярным стал т. н. «фрактальный арт» – художественное изображение фракталов, по большей части при помощи компьютерных программ (фрактальных генераторов). Подобные фигуры зачастую используются в дизайне, в декоративном искусстве, вполне возможно их применение в художественных работах.

До сих пор речь шла об иллюзиях, возникающих на начальной стадии восприятия, но существуют также иллюзорные феномены, связанные с высшей нервной деятельностью. Человек воспринимает видимые предметы в соответствии с окружающим их контекстом. К примеру, дискообразный предмет, изображенный среди облаков будет восприниматься иначе, нежели в случае его расположения на фоне земли (чему немало способствует широкая распространенность уфологических домыслов и провокаций). При этом решающую роль в распознавании объекта играют ассоциации, связные с окружающим контекстом. Одно и то же абстрактное пятно ярко-красного цвета, может восприниматься по-разному – на фоне асфальта оно покажется кровью, на фоне холста или палитры – пятном красок.

Этим свойством психики успешно пользуются художники, создающие картины на основе иллюзий уподобления. Они заменяют естественные предметы их подобиями – так вместо солнца может быть изображена монета или округлый плод, вместо цветов – звезды, вместо церковного купола – пламя свечи, и т. д. В результате возникают загадочные, сюрреалистические образы, в которых с первого взгляда зритель видит вполне гармоничную картину, и лишь со временем начинает замечать, что ее детали заменены подобными элементами.

Примером подобного рода творчества является картина литовского художника М. Чурлениса «Солнце в созвездии Весов». Изображенные на ней предметы с первого взгляда кажутся небольшими парусными кораблями вроде яхт, но при подробном рассмотрении оказывается, что это чаши весов, парадоксальным решением художника размещенные над морскими водами. Стоит отметить, что на полотнах Чюрлениса широко представлены различные виды иллюзий, что, по всей видимости, было обусловлено психологическими особенностями автора. Деревья на его картинах превращаются в человеческие фигуры, обломок стены с прорезанными окнами и дверью напоминают грубое человеческое лицо, облака принимают очертания сказочных существ, готический замок вплетался в сеть контуров хвойных деревьев, становясь частью лесного массива. На одной из самых известных его картин под названием «Покой» изображена громада возвышающегося над водой острова, у основания которого горят два огня, и в то же время этот образ похож на поднимающееся из воды чудовище с пылающими глазами.

С древних времен известен еще один интересный художественный прием – создание так называемых анаморфных образов. Он основывается на том, что предметы, изображенные в перспективе, воспринимаются правильно только при рассматривании их под определенным углом – в таком случае возникает полная иллюзия присутствия объемного предмета. Если же такую картинку развернуть или наклонить, ее светотеневой рисунок не будет соответствовать видимой ориентации в пространстве, предмет станет «плоским», его восприятие затруднится. Так, немецкий художник XVI в. Ганс Гольбейн-младший в картине «Послы» изобразил на полу череп, видимый только с определенной точки. В последнее время фотографы проявляют значительный интерес к этому приему, используя его широкие возможности для создания анаморфных образов, восприятие которых изменяется в зависимости от точки зрения.

Еще в древности были разработаны художественные приемы, позволяющие на плоскости холста воссоздавать подобия объемных тел с учетом их расположения в пространстве. Для этого применяются различные виды перспективы и нанесение светотеневых акцентов. В декоративном искусстве зачастую целенаправленно используются образы, лишенные объема, что придает им абстрактность и некоторую сюрреалистичность. Однако существуют объемные иллюзии особого рода – некоторые сочетания геометрических фигур создают эффект видимого искривления плоскости изображения (в частности, это относится к распространенной картинке с ромбом, вписанным в концентрические окружности).

Доказано, что восприятие цветов зависит от окружающего контекста. Один и тот же тон может выглядеть по-разному, в зависимости от фона, на котором он изображен. Серое пятно, помещенное в окружении цветных пятен, в иллюзорном восприятии приобретает некоторый тон, которого в действительности не существовало.

Кроме того, гамма изображения может изменяться в зависимости от освещения. Человеческий глаз обладает так называемым свойством цветопостоянства – в пределах широкого диапазона яркости освещения, восприятие тонов практически не изменяется. К примеру, цветные предметы выглядят практически одинаково при комнатном и уличном освещении. Однако, по мере снижения интенсивности света, способность к сохранению цветопостоянства ослабевает. В очень тусклом освещении (к примеру – в лунном свете) отдельные цвета становятся неразличимы, т. к. часть светочувствительных клеток на сетчатке глаз выпадает из процесса зрительного восприятия. В лунную ночь, при отсутствии искусственного освещения, можно убедиться в том, что видимое человеком изображение становится практически монохромным. Еще одним примером является так называемый «дальтонический прожектор» – осветительная установка из двух пучков света, окрашенных в дополнительные тона цветового круга (в частности – синий и желтый); в лучах подобного прожектора предметы становятся практически монохромными.

Одним из распространенных в современной фотографии приемов является так называемая принудительная перспектива (англ. forced perspective). Это название (пожалуй, не слишком корректное) отражает ложное восприятие размера предметов и их конфигурации. К примеру, совмещение в кадре человеческой фигуры на переднем плане и высокой башни на заднем, может создать впечатление, что человек своим ростом подобен этой башне. Данный прием является предпосылкой для создания парадоксальных композиций – люди становятся лилипутами и великанами, солнце может стать мячом в чьих-то руках, а луна – монетой. Однако этот метод используется слишком часто и необдуманно, он стал своего рода нежелательным штампом – большинство фотографий с принудительной перспективой выглядят искусственно и не представляют особой художественной ценности.

Подводя итог выше рассмотренных препозиций, укажем направления изобразительного искусства, наиболее широко использующие явление иллюзорного восприятия. Во-первых – это так называемый оп-арт (от англ. optical art) – художественное течение, возникшее во второй половины XX века, использующее различные иллюзии, основанные на особенностях восприятия плоских и объемных фигур. Данное направление зародилось в 50-е годы как одно из ответвление абстракционизма. Задача оп-арта – создание зрительного обмана, визуально противоречивых конфигураций, взывающих конфликт между фактической и видимой формами.

Во-вторых, дочерним для вышерассмотренного направления является имп-арт (от англ. impossible art), нацеленный на изображение «невозможных фигур» – особого рода оптических иллюзий, фигур, кажущихся на первый взгляд проекцией обычного трёхмерного объекта, при внимательном рассмотрении которой становятся видны противоречия в соединениях ее элементов. При этом возникает иллюзия невозможности существования такой фигуры в трёхмерном пространстве. Примером подобной конструкции является т. н. «Лестница Пенроуза» – при рассматривании кажется, что ее ступени идут вниз, но самая нижняя ступень парадоксальным образом всегда оказывается выше самой верхней – и лестница кажется бесконечной.

Ярким примером использования приемов имп-арта и оп-арта является творчество голландского художника М. Эшера, создававшего удивительные образы в своих математически выверенных картинах. В дальнейшем, у него появилось множество последователей и подражателей. В нестоящее время методы, разработанные пионерами оптического искусства, широко используются не только в живописи и в графике, но и в фотографии. Это направление изобразительного искусства остается перспективным и по-прежнему привлекает к себе внимание не только художников, но и ученых – ведь предпосылки его возникновения лежат в области математики и психологии восприятия.